Черно-белая правда Валерия Цыркунова

Просмотров: 4342

Автор: Виталий Сергеенков
Выпуск:

Фотографией, конечно, можно все приукрасить и все очернить, но можно просто без затей и компьютерно-технических наворотов заставить человека задуматься или даже заплакать.

В те, уже далекие 90-е прошлого века Валера одно время подрабатывал в "Рабочем пути". Скромно так, тихо приходил в редакцию, выкладывал на стол снимки. Почти ничего не говорил. Так иногда обычное и банальное: мол, посмотри, может, что сгодится в номер. Из того, что он приносил, почти все шло если не сразу в номер, то через день-два, неделю обязательно проходило. Потом он так же тихо, без лишних слов уходил. Что скажешь, парень из провинциальных Хиславичей.
А потом, оторвавшись от редакционной суеты, брал я его снимки, перебирал, раскладывал то так, то этак, даже на полу, отходил от них, разглядывал с расстояния, вешал на стену и понимал: вот человек, для которого творчество - Правда.
Он никогда не приносил снимки отретушированные, тем более цветные.  Всегда только черно-белые. Что еще интересно - он много снимал церквей, старых, разбитых, полуразваленных и, наоборот, строящихся, реставрирующихся. Вот тогда у нас с ним и родился цикл "Дорога к храму". Он приносил свои храмы-церкви - я писал под ними короткие, нет, не заметки, какие-то наброски-мысли, что ли. В общем, то, что рождал во мне тот или иной снимок, то я и писал.
А еще люди. Крестьяне. Грубо говоря, деревенщина. Все крестьянские лица мужиков да баба, вся их простота, в которой ни грамма лукавства и позы, вся их будничность и обыденность - это у Валеры из детства. Может, из того момента, когда отца, передового механизатора, наградили фотоаппаратом "Чайка", а он отдал его сыну-пятикласснику. А сын начал "щелкать" эти деревенские лица. И удивительным делом было для пацана, что с пленки на бумагу выходили почти живые люди. И все такие разные: веселые и плачущие, уставшие и танцующие, пьющие воду из ведра колодезного и водку из граненого стакана.
А еще деревня. Как таковая. Как есть. "Канарщина - это не Канары". Когда-то давно под таким названием в одной из газет был опубликован фоторепортаж Валерия Цыркунова. Так вот Канарщина - родная деревня Валерия. И осталось в этой деревне сегодня 4 двора. Но именно она притягивает его снова и снова, и он там бывает, и он там снимает до сих пор. От родного-то  разве куда уйдешь? Да и не только она. Весь район - это сотни километров - пешком, а потом на машине облажен и объезжен. И все равно он ищет и находит. Свое. До сих пор.
Я боюсь назвать Валерия Цыркунова фотохудожником (не рисует он ничего, не красит красками в своих работах). Я не могу назвать его фотомастером. Нет у него каких-то своих потаенных приемов Просто фотограф - тоже как-то даже примитивно. И до сих пор не могу определить, как назвать то, что он делает. Может, и в самом деле - человек, снимающий правду. Причем до сих пор снимающий на пленку. И не признающий в ТВОРЧЕСТВЕ "цифру". Он поразил меня тем, что до сих пор работает "по-мокрому", то есть проявитель, закрепитель, ванночки. И дома у него в мансарде полная старого образца фотолаборатория.
- Вот с бумагой в последнее время напряженка, но в Москве остались каналы, достаю. Правда - цена! Это ведь сейчас московская фотоэлита на ней работает.
- Так выходит, - говорю я,- ты тоже фотоэлита?
- Я?!
И в этом его вопросе-восклицании столько искренности, что дальше и спрашивать и говорить об этом не хочется.
Он закончил профессиональное училище №13 в Смоленске и стал фотографом. После армии фотография не бросила его, и он поступил в Московский политехникум имени Моссовета на отделение фототехники. Здесь был, как он сам говорит, уклон на "бытовку", но в этой бытовке можно было найти свое видение человека, пейзажа, да чего угодно.
- И все-таки, - вновь пытаю я Валеру,- как находятся эти люди, лица, эти пейзажи, эти церкви, эти ракурсы?
- Не знаю. Оно само как-то приходит. Поймал кадр. Хорошо. Приехал сдеал снимок. Нет, не то. И вновь едешь туда, и вновь ищешь. Вот этих старушек попросил сесть рядком. А они простые, они не позируют, они такие, какие они есть. А тут и ловить ничего не надо и выдумывать, вымучивать особо тоже не нужно. Это примерно так же, как не надо искать и выдумывать, снимая сегодняшнюю мою деревню. Да, разруха, да, убогость. Но это наша, моя разруха, это моя убогость. Это я про свою деревню, родную Канарщину.
Понимаешь, это мое. И от этого я никуда не уйду. Одно сейчас особо грустно: все чаще в деревне приходится снимать похороны.
P.S. Выставка 45 работ Валерия Цыркунова экспанируется в историко-краеведческом музее Починка.