Они рыдали и удивлялись

Просмотров: 3183

Автор: Марина Соколова
Выпуск:

Перед премьерой спектакля "Benvenuto,Отелло!" по пьесе Кена Людвига "Одолжите тенора" на сцене Смоленского драматического театра режиссер театра и кино Игорь Войтулевич рассказал корреспонденту "МК" о диктатуре в ГИТИСе и о том, что он обнаружил, вернувшись в Смоленск.

- Игорь Геннадьевич, расскажите в общих чертах, что ожидать смоленскому зрителю 24 февраля от спектакля "Benvenuto,Отелло!"?
- Это комедия, веселая праздничная история, по крайней мере нам хотелось сделать ее праздничной, она связана с театром. Каждый должен вынести отсюда что-то свое, эта история многогранная. Мы ставили перед собой задачи - понять, какой потенциал заложен в человеке и может ли он в полной мере реализовать то, что в нем заложил господь.
- Как сложилось, что Вы решились сделать постановку в Смоленске? Есть ли шанс, что Вы вернетесь к нам насовсем?
- Ну послушайте, если вы меня не освищите, не забросаете гнилыми овощами, все может быть. А может быть, спектакль ждет провал! (Смеется.) Я, собственно, и не рвал со Смоленском, все самое лучшее в моей жизни произошло здесь. В творчестве, я имею в виду, да и не только в нем. Поэтому когда у меня оказалось свободное от съемок и преподавания время, я с удовольствием приехал. Мне пошло навстречу руководство театра в лице директора Людмилы Судовской, мы нашли общий язык, пришли к консенсусу по поводу названия, оптимального и, как нам показалось, нужного.
- Когда Вы вернулись в Смоленск, каким нашли город и его жителей? Что бросилось в глаза?
- В глаза бросилось то, что, к счастью, ничего не поменялось. Пусть будет так - стабильно хорошо. Вот только крепостные башни по-прежнему - общественные туалеты...
- Говорят, что труппу Смоленского драмтеатра сформировали именно Вы. Какой Вы нашли ее, когда вернулись?
- Ничего я не формировал, а то, что формировалось, уже давно видоизменено. Мне просто посчастливилось: момент моего появления в Смоленске совпал с приходом большой группы молодых ребят из Екатеринбурга. Из них здесь остался сейчас только Олег Кузьмищев, мой замечательный друг и актер, а остальные в Москву перебрались. Мы просто вместе творчески росли. Слава богу все, кого я оставил, в хорошей творческой форме, и я продолжаю сейчас с ними работать. А молодежь вполне достойная, и, мне кажется, она сохранила уходящее сейчас из театра ценное качество - трепет. У них есть трепет, мне не хотелось бы в этом ошибаться.
- Зачастую режиссер, уезжая в столицу, стремится забрать с собой наиболее талантливых и перспективных актеров. Скажите честно, вы пытались забрать кого-то из смоленской труппы?
- Нет. Я сделал хуже. Когда я руководил театром, я, наоборот, отправлял людей в Москву и помогал им готовиться для показов. Потому что они хотели этого, они хотели продолжать расти, и я репетировал с ними, готовил их, звонил своим знакомым в Москве, тем самым, кстати, оголяя репертуар и ставя себя как главного режиссера в трудное положение! Потому что уезжали, как правило, люди, которые очень плотно были заняты в репертуаре, а это означало либо ввод новых людей, либо снятие спектакля.
- И не жалко было расставаться?
- Нет, я даже закрывал спектакли, которые мне нравились, которые я очень любил. Но творческий человек должен идти дальше!
- Как произошло Ваше знакомство с Константином Райкиным, и как Вы оказались в его театре "Сатирикон"?
- Да все просто. Одна из его ведущих артисток, Маша Иванова - моя хорошая подруга, сокурсница. Она закончила режиссуру. Мы остались с ней друзьями, я помог ей устроиться в "Сатирикон", там познакомился с Константином Аркадьевичем. А потом Маша мне позвонила и сказала, что как-то это негоже, ведь столько лет с ней дружим, а я для нее ничего не поставил. Слышала, говорит, что у тебя шикарный спектакль идет - "Лев зимой". И я воспроизвел наш смоленский спектакль в "Сатириконе". И критики пять лет называли его лучшим спектаклем в Москве. Потом я поставил "Эстримадурских убийц" - тоже повтор смоленского спектакля "Цианистый калий. С молоком или без". Так что "Сатирикон" пользовался тем, что у нас здесь шло. Смоленский зритель был первый. Сейчас, кстати, идет разговор с Константином Аркадьевичем тоже по поводу спектакля для Маши. И он тоже шел здесь, в Смоленске. Правда, ставил его не я, а Виктор Мамин. Это американская пьеса "Премьера". А Константин Аркадьевич приезжал к нам в Смоленск поздравить меня с премьерой "Ромео и Джульетты". Возили его тогда во Фленово. Ему, кстати, там понравилось.
- Вы много лет преподаете в ГИТИСе. На Ваш взгляд, нынешние студенты отличаются от тех, с которыми учились Вы, и чем или кем Вы можете гордиться в своей педагогической практике?
- Горжусь своим последним выпуском. Это курс эстрады, который целиком и полностью устроился в драматические театры Москвы. У меня все "детишки" не на улицу выкинуты, как это сейчас происходит в театральной академии. Мне говорили, что забрали бы всех, но на всех в одном театре мест нет. Нынешние абитуриенты, конечно, отличаются от прежних. Приходят на первый курс уроды, которые напичканы телевидением, считают, что работать не надо, надо поторговать лицом - и вот она слава! Не надо много знать. Мне кажется, это как-то с Интернетом связано, люди вообще перестали читать книги. Когда листаешь страницы, у тебя есть время для анализа, сопоставления, поиска своей причастности. Но уровень интеллекта, не эрудиции (может быть, набор знаний какой-то и присутствует), ниже. Мне кажется, абитуриенты перестали мыслить. Наверное, все это начинается в семье.
- И как Вы это исправляете?
- Диктатурой. Жесткостью. Поступило 45 человек, а выпустил только 15. Выгнал. Они у меня по 20 часов в институте находятся. Несмотря на то, что многие - дети всяких наших народных артистов. Например, Коля Бурляев своей дочке бутерброды возил, чтобы она ночью в институте не голодала. Репетировали в поту, в слезах, в крови, ну, отсюда и результат.
- А актеры нашего театра так же ночуют, готовясь к премьере?
- Ночуют - нет, но рыдают - да. По-моему, у них это несколько подзабытое качество. Они рыдали и удивлялись.
- Игорь Геннадьевич, спектакль всей Вашей жизни - Вы его уже поставили или только к нему готовитесь?
- Нет, и боюсь, что я его не поставлю. Если я его поставлю, то и уйду к чертовой матери! Я давно себе уже домик присмотрел (смеется). Смысл? Пока вынашиваю.
- А что вынашиваете?
- Ну, вот прямо так и сказал!
- А на какой сцене? На московской или здесь, дома?
- А где дадут! Веду переговоры с Москвой, но я же не работаю в стационарном театре. А так не бывает, чтобы худрук вот так сходу взял и сказал: "Иди ко мне, Войтулевич, поставь!" Уехал из Смоленска тоже практически в никуда. И после "Сатирикона" пошел к своему другу, Сергею Яшину, в театр имени Гоголя. А он мне говорит: "Нет, не дам поставить". Я спросил почему. Он ответил: "Ты знаешь, старик, большая кажимость, что хорошему режиссеру в Москве устроиться проще, чем плохому. Плохому проще". Никто меня с хлебом-солью не ждет!